Врач и генерал.

       Так вышло, что события того, теперь уже далекого дня, известны чуть ли ни по минутам, как со слов тех, кто был рядом с президентом Альенде, так и со слов его убийц, оказавшихся весьма разговорчивыми. Итак все началось 10 сентября, когда с военной базы в Вальпараисо в море вышли чилийские военные суда. Сделано это было, чтоб в спокойной обстановке избавиться от офицеров и матросов, отказавшихся участвовать в перевороте. Недовольные были расстреляны, концы в прямом и переносном смысле спрятаны в воду, а готовые к новым подвигам путчисты вернулись в Вальпараисо, где в 6 часов утра 11 сентября и начали антиправительственный мятеж.

       Ночь на 11 сентября президент республики Чили Сальвадор Альенде провел в своей резиденции на улице Томаса Моро. В 6.20 его по телефону извещают о мятеже в Вальпараисо. Президент пытается связаться с Пиночетом и другими командующими родами войск - не отвечает ни один. Альенде принимает решение - отправиться в президентский дворец Ла-Монеда. На прощание он говорит своей жене Ортензии, что совершать самоубийство не станет, но из дворца уйдет только мертвым.

       7:20 утра. 4 автомобиля и грузовик подъезжают к Ла-Монеде. Вместе с Альенде начальник его охраны Хуан Гарсес и 23 охранника, вооруженных автоматами и гранатометами. Примерно в это же время войска мятежников занимают боевые посты на перекрестках Сантьяго и захватывают радиостанции, телефонные станции и коммунальные службы, причем делается это от имени правительства и президента (якобы для проверки соблюдения закона о контроле над оружием). Правительственные телефоны отключены, большинство проправительственных радиостанций замолчало (в эфире остаются лишь "Порталес", "Корпарасьен" и радиостанция коммунистов "Магальянес").

       В президентском дворце вместе с Альенде с учетом тех, кто подошел ранним утром, около сотни человек. Вооруженных мужчин не более сорока, остальные - сугубо штатские люди, среди которых много женщин. Президент объявляет сотрудникам и охране, что военные восстали и требуют его отставки, но он намерен оказать мятежу самое решительное сопротивление. Сальвадор Альенде предлагает тем, кто боится или не желает остаться с ним, уйти - не уходит НИКТО. Дворец начинает готовиться к обороне. Президент выступает по радио, где заявляет, что будет до конца защищать врученную ему народом власть

       В 7. 50 в эфире появляются мятежники - радиостанция "Агрикультура" передает обращение военной хунты. Они требуют: от Альенде - передать полномочия вооруженным силами и корпусу карабинеров, от газет, телевидению и радио "Народного Единства - прекратить передачу информации" под угрозой нападения с суши и с воздуха, от населения Сантьяго - оставаться по домам. Обращение подписали: командующий сухопутными войсками Аугусто Пиночет, командующий ВМФ адмирал Хосе Торрибио Мерино, командующий ВВС генерал Густаво Ли, и временный командующий корпусов карабинеров генерал Сесар Мендоса.

       Сразу после передачи манифеста путчистов генерал Баэса звонит президенту от имени хунты и требует сдаться, гарантируя жизнь. Альенде отказывается. Через короткое время звонит сам Пиночет. Если Альенде сдастся, ему не только сохранят жизнь, но и позволят улететь из страны вместе с семьей. Если президент откажется, в 11 начнется штурм.

       Сальвадор Альенде немногословен: "Угрозам подчиняются только трусы. И сдаются трусы. Такие, как вы".

       Президент кладет трубку, мятежники начинают бомбардировку. Радиостанции "Порталес" и "Копорасьон" разбомблены, в эфире остается лишь расположенная рядом с Ла-Манедой "Магальянес". Альенде подключается к передатчикам и произносит свою прощальную речь, которая много раз обойдет все страны и континенты. Врач Сальвадор Альенде президент республики Чили готов умереть, исполняя свой долг. Он надеется, что о нем будут вспоминать, как о достойном и честном человеке и верит в будущее своей страны. "Я всегда буду рядом с вами...Я уверен, гибель моя не будет напрасной. Я уверен, что она будет, по крайней мере, моральным уроком и наказанием вероломству, трусости и предательству".

       Мятежники захватывают последнюю проправительственную радиостанцию и открывают огонь из танков и бронетранспортеров по президентскому дворцу. В 11 начинается штурм. Сальвадор Альенде берет в руки автомат, подаренный ему Фиделем Кастро. Он, всю жизнь выступавший против насилия, бывший противником революций и переворотов, отстаивавший то, что теперь называют общечеловеческими ценностями! Он и сейчас их отстаивает. Президенту предлагают надеть пуленепробиваемый жилет - он отказывается. Сорок человек в течение двух с половиной часов отгоняют вооруженных до зубов мятежников. Несколько танков подбито, в том числе один из базуки подбил сам Альенде. Хотя, может быть, это все-таки легенда.

       12 часов. После бомбежки с воздуха во дворце начинается пожар.

       13.30. Сквозь главные ворота во дворец врываются танки, за ними идут солдаты мятежников. Начинается бой у парадной лестницы. На данный момент живы около половины вооруженных защитников дворца, то есть не более двадцати человек.

       14.00 путчисты прорываются на второй этаж. Альенде и его охрана баррикадируются в Красном зале дворца. Интересно, почему почти в каждом дворце обязательно есть Красный зал? Нападающие, которых возглавляет капитан Роберто Гаррида, выбивают дверь. Именно его автоматной очередью убит президент Альенде. Находившаяся с хозяином собака президента Ака бросается на убийцу. Гаррида убивает и ее, но автоматный огонь защитников дворца заставляет мятежников отступить. Уцелевшие охранники Альенде переносят его тело в кабинет, усаживают в президентское кресло, надевают на грудь синюю президентскую ленту и покрывают плечи чилийским флагом.

       Только два часа спустя, когда был убит последний защитник Ла-Монеды, путчисты ворвались в президентский кабинет. Укушенный собакой капитан Гаррида подошел к уже мертвому Сальвадору Альенде и в упор выпустил еще одну очередь. Видимо, контрольный выстрел. Хунта победила.

      Разумеется, переворот 11 сентября произошел не на пустом месте. Вкратце предыстория такова. В 1970 на демократических выборах в Чили победил левый блок "Народной единство", и президентское кресло занял профессиональный врач Сальвадор Альенде. Это была не первая попытка Альенде стать президентом, но выиграл он достаточно уверенно, победив на выборах христианского демократа Эдуардо Фрея и патриарха чилийской политики лидера Национальной парии Алессандри.

      Программа блока носила, как это принято теперь говорить, буржуазно-демократический характер, хотя в его составе были и социалисты, и коммунисты. Наиболее радикальные левые группы и группировки не только не входили в "Народное Единство", но и усиленно критиковали Альенде за недостаточный радикализм, смыкаясь в организации антиправительственных вооруженных провокаций с откровенно профашистскими силами.

      Сам Альенде был членом соцпартии, но социализм в его понимании носил не революционный, марксистский, а морально-этический и гуманно-демократический характер. Принеся присягу, президент сформировал правительство, которое опиралось на широкую народную поддержку, но не обладало абсолютным большинством в парламенте. Дальше Альенде сделал довольно-таки необычную для латиноамериканского (и не только) политика вещь, а именно серьезно отнесся к своим предвыборным обещаниям и попытался реализовывать программу "Народного Единства" на практике.

      Речь, прежде всего, шла о повышении жизненного уровня большинства населения (в том числе путем роста зарплат и социальных выплат), ограничении спекуляции продовольствием и товарами широкого спроса, частичной национализации в ключевых для чилийской экономики секторах (производство меди и селитры), бывших источником валютных поступлений и находившихся под контролем американцев.

      Меры правительства Народного Единства носили исключительно буржуазно-демократический характер, ни о какой революции и экспроприации экспроприаторов и речи не было. Доктор Альенде не собирался устанавливать ни диктатуру пролетариата ни свою личную, он не запретил (и даже не пытался!) ни одной оппозиционной партии, не закрыл ни одной оппозиционной газеты, теле или радиостанции. Кстати, большинство оных СМИ к концу правления Альенде не только перешли все границы в антиправительственной пропаганде, но и изощрялись в личных нападках на президента, не брезгуя откровенной клеветой и подтасовками. В этом смысле Альенде чем-то похож на Ельцина, который также не закрыл ни одной газеты и не снял с эфиры ни одной программы, не говоря о закрытии телекомпаний. Впрочем, у первого российского президента были другие рычаги воздействия, которые он и применял. Но вернемся в Чили тридцатилетней давности.

      Замахнувшийся на святая святых в лице интересов американских корпораций президент немедленно столкнулся с оппозицией в лице не только проигравших политиков, но и крупной чилийской буржуазии, тесно связанной с транснациональными, прежде всего, американскими корпорациями. Американцы в стороне тоже не остались. Правда, 30 лет назад бомбардировки стран, в которых установились неправильные режимы, США не практиковали - то ли не дошли до соответствующего уровня развития демократии и прав человека, то ли мешала империя зла в лице Советского Союза. Как бы то ни было, "чилийской проблемой" занимался не столько Пентагон, сколько ЦРУ.

      США содержали в Сантьяго военную миссию, где 30 опытных офицеров-разведчиков активнейшим образом работали как по линии организации саботажа мероприятиям властей, так и с армейскими кругами. Именно рекомендации ЦРУ под кодовым наименованием "Кентавр" стали основой для подготовки выступления вооруженных сил в сентябре 1973 года.

      Ситуация усугублялась серьезными экономическими просчетами, допущенными правительством Альенде. Повышение зарплат и социальных выплат, не обеспеченное соответствующим ростом производительности труда и плохой внешнеэкономической конъюнктурой, привели к всплеску инфляции. Это в свою очередь вызвало товарный дефицит, знакомый нам по началу 90-х, но в Чили он подогревался прямыми актами саботажа, а то и диверсий. Один за другим возникали кризисы со снабжением - продовольственный, бензиновый, лекарственный. Оппозиция провоцировала то забастовки владельцев грузовиков, то голодные марши домохозяек (так называемые "марши пустых кастрюль"). И все это на фоне усиливающейся истерии в СМИ и парламенте в сочетании с усилением внешнеполитического давления США и их союзников.

      Надо признать, изначально никто не планировал расстреливать президентский дворец и убивать идеалиста Альенде. Подразумевалось, что тот просто проиграет на выборах в 1973 и уйдет. План не удался - несмотря на экономические трудности, Альенде выиграл повторные выборы. Более того, его авторитет и симпатии к нему в народе возросли. Становилось очевидным - если так пойдет и дальше, Чили вполне может выбраться из череды кризисов, и на ее меди и селитре можно будет ставить крест. С Альенде нужно было кончать немедленно, и в действие вступил запасной вариант, а именно - военный переворот.

      Первая репетиция прошла в июне, когда в Сантьяго взбунтовался бронетанковый полк, но армия за столичными танкистами не пошла. Тогдашний главнокомандующий Карлос Пратс остался верен присяге и конституции.

      Позиция Пратса полностью соответствовала и политике самого Альенде, который изо всех сил старался ладить с армией. Еще в апреле 1971 президент встретился с представителями гарнизона в Сантьяго (более 2000 человек), на которой в течение полутора часов объяснял смысл и цели своей политики. За первые 7 месяцев своего правления Альенде 14 раз встречался с военными, не упуская ни одной возможности донести до них подлинный смысл проходивших в стране изменений. Одним из первых актов президента стало повышение денежного довольствия на всех ступенях армейской лестницы. Другое дело, что его ресурсы были несопоставимы с ресурсами противоположной стороны. Как признал в апреле 1974 года, выступая в Конгрессе США, директор ЦРУ Уильям Колби "в период между 1970 и 1973 годами правительство США выделило более 8 миллионов долларов на тайные операции ЦРУ в Чили, направленные против президента Альенде".

      Средства эти падали на благодатную почву. Значительная часть офицерства придерживалась проамериканской ориентации. На военных стажировках в США и Американских базах с 1945 по 1970 побывало не менее 4000 чилийских офицеров, причем сам Пиночет обучался там трижды. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что многие офицеры являлись выходцами из семей немецких колонистов, среди которых были сильны не только антикоммунистические, но и откровенно профашистские настроения.

      Противники Альенде развернули массированную дискредитацию верных конституции генералов. В результате в отставку ушли командующий корпусов карабинеров (чилийский аналог наших внутренних войск) и командующий сухопутными войсками Пратс. Его место занял генерал Пиночет. Подготовка переворота перешла в решающую фазу. 6 сентября 1973 года американский посол в Чили Натаниэл Дэвис прибыл из Сантьяго в Вашингтон, где, видимо, получил последние инструкции. Через четыре дня случилось то, что случилось.

      После переворота Чили утонула в омуте жуткого даже по латиноамериканским меркам террора. Любители "жесткой руки" могут расспросить сотрудников Пулковской обсерватории, бывших в командировке в Чили во время путча. Чилийцев, работавших вместе с советскими специалистами в высокогорной обсерватории убили, иностранцев выслали из страны, но ученые на себе испытали, что значит стоять под дулами автоматов. Людей убивали на улицах, в домах, на проклятом стадионе в Сантьяго, в специально созданных по рецепту фашистской Германии концлагерях.

      Убивали и за границей - так погибли уехавшие из страны генерал Карлос Пратс и один из министров правительства Альенде Орландо Летельер. Похищения и пытки стали нормой жизни. В стране с десятимиллионным населением погибло, пропало без вести, было искалечено более ста тысяч человек (правда Пиночет, когда его призвали к ответу, твердил, что погибло ВСЕГО 1400 человек. В некоторых обстоятельствах диктаторы проявляют поразительную скромность).

      Разумеется, не обошлось без войны с книгами и памятниками. Так был снят и отправлен в переплавку памятник Эрнесто Че Геваре. Те, кому больше сорока, возможно, помнят песню об этом в исполнении Иосифа Кобзона.

      Хотя, что оставалось делать генералу Пиночету?! Без тотального террора хунта б у власти не удержалась, так как народ был категорически против диктатуры. Конечно, баррикады в Сантьяго были жестом отчаянья, так же как и поступок Виктора Хара, запевшего на превращенном в концлагере стадионе, но они были. Сопротивление подавили, но, как заметил умный человек Наполеон Бонапарт, штыки годятся для многого, но сидеть на них нельзя. Аугусто Пиночету не удалось превратить свою диктатуру в пожизненную.

      Экономическая политика Пиночета оказалась далеко не столь успешна, как пытаются доказать сторонники "шоковой терапии" и "твердой руки". К тому же Чили оказалась в международной изоляции, в том числе и на латиноамериканском континенте. Пиночет старел, а новое поколение офицеров подумывало о модернизации режима. Под усиливающим давлением предусмотрительный Пиночет в 1988 году отказаться от планов пожизненного президенства.

      В стране прошел референдум, после которого диктатор был вынужден по частям передать политическую власть сначала христианским демократам (первым постпиночетовским президентам стол тот самый Фрей, которого обыграл Альенде), а затем в стране и вовсе утвердился стандартный буржуазно-демократический режим.

      Армия ушла в казармы. Кое-кто из мелкой сошки, непосредственно участвовавший в пытках и похищениях, предстал перед судом, фигуры покрупнее отделались легким испугом.

      Большинство чилийцев, в годы террора вынужденных покинуть страну, вернулись домой и вполне вписались в современную жизнь. Кстати, бывшие политэмигранты оказались людьми благодарными. В свое время многие чилийцы нашли пристанище в ГДР. Когда 80-летний Эрик Хонекер, всеми забытый, отсидевший в тюрьме, оказался без крыши над головой, умирающего от рака старика приютили его ни кто-нибудь, а чилийцы. Характерно, что и в воссоединенной Германии продолжают помнить Альенде. К установленной в память о чилийском президенте мемориальной доске каждый год 11 сентября ложатся живые цветы, а кто их приносит - Бог весть. Но это, как говорится, совсем другая история, вернемся к основным действующим лицам чилийской трагедии.

      Начнем с самого Пиночета. Прежде чем уйти из власти, господин генерал выторговал себе пожизненную неприкосновенность, но случилась промашка - когда рубили лес, не замечали летящих щепок, некоторые из которых были иностранными. В том числе были похищены и подвергнуты пыткам граждане Испании, и знаменитый испанский судья Балтазар Гарсон возбудил против Пиночета уголовное дело.

      Международный ордер на арест застиг экс-диктатора в Англии, где тот гостил по приглашению Маргарет Тетчер, и мир смог в полной мере почувствовать разницу между врачом Альенде и генералом Пиночетом. Разумеется, последнему не грозила ни смерть, ни пытки, ни концлагерь у границы антарктических льдов, но слова Сальвадора Альенде, назвавшего Пиночета трусом, были подтверждены экспериментом.

      Дело принимало серьезный оборот, все шло к тому, что генерала выдадут Испании. Пришлось дону Аугусто и его английским друзьям действовать по сценарию, известному по булгаковскому "Дню Турбиных", когда якобы раненого гетмана немецкие союзники водружают на носилки и спешно эвакуируют из ставшего опасным Киева. В данном случае в ход пошли старческие заболевания, успешно разыгранные бравым генералом. "Немощному старцу" из гуманных соображений ослабили режим содержания и под шумок вывезли на военном самолете в Чили. По приезде домой выяснилось что генерал в физическом смысле далеко от смерти, не столь уж и слабоумен и способен самостоятельно передвигаться.

      Как бы мы ни относились к взглядам и политической деятельности одного из активных путчистов августа 91 года генерала Валентина Варенникова, он, несмотря на свои возраст и болезни, отказался принять амнистию, добивался суда над собой, чтобы изложить свою точку зрения и отстоять то, что ему казалось правильным. И добился, и был этим судом оправдан. И это в России! А генерал Пиночет в славящейся демократическими традициями Англии предпочел симулировать старческие немощи и искать любые лазейки, чтобы сбежать. Правда, в отличие от незадачливого путчиста Вареникова он и впрямь был по уши в крови.

      Нынче восьмидесятилетний Пиночет под усиленной охраной проживает на своем ранчо, что снится ему по ночам и сниться ли - неизвестно.

      Генеральный секретарь компартии Чили Луис Корвалан, освободить которого требовали люди самых разных политических взглядов до Римского Папы включительно, жив. Как и большинство политэмигрантов он вернулся в Чили, не так давно было обнародовано его интервью ряду российский левых интернет-ресурсов. Жив и диссидент Буковский, на которого выменяли Корвалана. Сейчас он проживает в Англии. Есть сведения, что в нынешней Российской демократии Буковский слегка разочаровался.

      Одна из дочерей Сальвадора Альенде, в день путча находившаяся рядом с отцом в президентском дворце, стала популярной писательницей, автором. множества бестселлеров. Некоторые ее книги переведены на русский язык. Тем, кто не читал, можно сказать, что книги Исабель Альенде, открывающие чувственный мир и психологию женщины, напоминают одновременно Габриеля Гарсиа Маркеса и Анаис Нин.

      Как ни странно, то, что 30 лет назад случилось в небольшой и очень далекой от нас стране, стало неким зеркалом, отразившим настрой тогда советского, а ныне российского общества.

      Штурм Ла-Монеды, бойня в Сантьяго, разбитые руки Виктора Хары, уход из жизни Пабло Неруды стали шоком для всего мира, вызвав естественную для любого нормального человека реакцию гнева и отторжения. СССР не был исключением, множество людей, особенно молодых, как герой светловской "Гренады" были готовы "хату оставить, пойти воевать", чтобы отомстить палачам, восстановить справедливость, освободить чилийский народ.

      Другое дело, что официальные власти пытались использовать эти настроения в пропагандистских целях. Компании типа "Свободу Луису Корвалану" - отдельная тема, общей оценки тогдашних умонастроений они не меняет. Это была последняя вспышка бескорыстного сопереживания и сопричастности чужому горю, начавшегося любовью к республиканской Испании и продолженная восхищением революционной Кубой и ее молодыми вождями. Кровь была настоящей, сострадание и желание помочь тоже, равно как и восхищение теми, кто принял свой последний, заведомо смертельный и неравный бой. Это не было ложью, обязаловкой, ханжеством. Во всяком случае лично меня никто не заставит усомниться в искренности Юрия Визбора, написавшего песню о Викторе Хара

      Но время шло. Диктаторский режим в Чили стал чем-то обыденным, его в общественном сознании затмили сначала польские события, затем - Афганистан и, наконец, Перестройка. Нам стало не до чужих проблем, со своими бы разобраться. О Чили вспомнили... 19 августа 1991 года. ГКЧП не сговариваясь прозвали хунтой, словом с которым четко ассоциировались два слова - "чилийская" и "Пиночет". Эта кличка вобрала в себя неприятие военной диктататуры и посягательств на нарождающуюся демократию, которую олицетворял Борис Ельцин. Президент на танке у Белого дома вольно или невольно ассоциировался с Альенде, с автоматом в руках защищавшим врученную ему народом власть от жестокой и тупой военщины.

      В ставшем питерским центром сопротивления Мариинском дворце, куда утром 19 стихийно бросились люди, готовые драться за то, что они считали свободой, то и дело звучало имя Альенде. Люди ждали танков и были готовы ко всему. К счастью "наш" путч обернулся не трагедией, а фарсом.
Последующие годы для России выдались тяжелыми, да эпоха великих перемен и не может быть веселой. Вместе с прежним укладом жизни рушились и привычные ценности. Черное становилось белым, белое - черным. Переосмысливали все, что можно и что нельзя. Нашлись даже персонажи, сожалеющие о победе в Великой Отечественной, чего уж говорить о какой-то Чили! Слово "хунта" из оборота исчезло, зато принялись вспоминать Пиночета, да как вспоминать!

      Первые публикации, восхваляющие генерала Аугусто, появились в 1989 году, в начале 90-х они пошли потоком. Оно и понятно. Формировавшийся во время "прихватизации" класс новых собственников нуждался в идеологическом обосновании своей деятельности, и фигура чилийского диктатора подходила для этой цели чуть ли не идеально. Отличный семьянин, верующий христианин (правда, не православный, а католик, ну да ничего), генерал, поклонник старой, доброй прусской школы, друг американских властей, покровитель молодых либеральных экономистов, так называемых "чикагских мальчиков"1, устроивший бойню в центре собственной столицы, наплевавший на конституцию и законы, задавивший оппозицию и создавший новых собственников за счет приватизации бывшего государственного имущества. Ну чем не эталон для политиков, призывавших к штурму собственного парламента или оправдывавших это публицистов?

      В Латинской Америке широко известна сатирическая песенка про "Пиноччо" (деревянную марионетку)-Пиночета, который говорит по-испански, а думает по-американски. В эпоху тотального проамериканского угара критиковать диктатора, посаженного на царствование оплотом мировой демократии и прогресса в лице США, становилось неприличным, особенно в кругах, почитающихся демократическими. С другой стороны события 1973 года были еще памятны, и поднимать на щит Пиночета, не обливая грязью Альенде, было невозможно. Прав был Ларошфуко, заметивший, что люди "не осмеливаются открыто преследовать добродетель. Поэтому, готовясь напасть на нее, они притворяются, будто считают ее лицемерной или приписывают ей какие-нибудь преступления".

      Сальвадора Альенде записали в коммунисты, а тех, кто сопротивлялся хунте, кого в "краснобригадовцев" и террористов, кого - в элементарных преступников, которым поделом. Ну и, разумеется, заговорили об оправдывающей средства цели и летящих щепках. Забавно, что теоретики, оправдывающие подобные методы, как правило видят себя с внешней стороны колючей проволоки и очень обижаются, когда их куда-то волокут, подгоняя прикладами.

      Не был нужен Альенде и российской оппозиции, уж больно недостойно выглядели ее лидеры на фоне чилийского президента, подставлявшего под пули не чужую грудь, а свою и на деле, а не на словах сохранившим верность данному слову. Наступало время прагматиков, совесть стремительно выходила из моды и становилась смешной. Нравственный политик? Исполнение предвыборных обещаний? Цель не оправдывает средства? Вы что, с ума сошли?! Все воруют, все врут, все тянут на себя! Это "все" служит прекрасным оправданием любой подлости, а людям не вполне утратившим совесть, но ее перешагнувшим, очень неприятно вспоминать о тех, кто выбрал другое - не сосиску, а честь, не безопасность, а совесть, не успешную карьеру, а долг. Нет, не вписывался Сальвадор Альенде в систему новеньких моральных ценностей новенькой российской элиты

      Зато Пиночет сделался своего рода знаменем радикальных рыночных реформаторов, причем тогда, когда у себя на родине терял остатки политического влияния. Впрочем, аналогичная судьба ждала и его российских поклонников. Окончательный идейный крах "младореформаторства" проявился в ходе августовского дефолта 1998 года, и с этого времени начинается третья переоценка чилийских событий. В России вспомнили, что "железный Пиночет" виновен в массовых убийствах, похищениях и пытках. Оказывается, советские газеты писали о чилийской диктатуре совершеннейшую правду, а весь цивилизованный мир осуждал и осуждает подобные методы и их носителей. Стало как-то неудобно поднимать на щит человека, в котором европейская юстиция и значительная часть соотечественников видит преступника.

      Да, у Альенде были политические ошибки. Да, он не смог обеспечить устойчивого экономического роста в своей стране, а в первые годы правления Пиночета этот экономический рост был. Но, говоря об этом, не стоит забывать цену, которой это было достигнуто. Пиночетовские преобразования привели к резкому социальному расслоению, появлению горстки богатых на фоне общего обнищания большинства. Того самого большинства, которое, предвидя это, в сентябре 1973 приняло сторону Альенде, как могло, сопротивлялось хунте, и 15 лет спустя страна все-таки вернулась на демократические рельсы.

      Вот, пожалуй, и все. Время расставило все акценты, а мы в порядке плюрализма и собственной совести можем брать за образец хоть Альенде, хоть Пиночета. Выбор прост, информация доступна, подумайте и решайте, кто вызывает большее уважение - врач, взявший в руки оружие, чтобы защитить то, во что он верил, или генерал, нарушивший присягу и заливший собственную страну кровью. Президент, погибший на своей посту или экс-диктатор, не брезгующий ходить под себя, чтобы избежать судебной ответственности. Человек, погибший, защищая свободу, или старик, доживающий свое в богатом поместье под охраной, и страшащийся лишний раз выйти за его пределы.

      Хочется верить, что большинство россиян изберут все же не Пиночета, а что до Альенде, то отчего-то вспоминаются строчки песни, посвященной Александру Галичу