ПРОХОДИМЕЦ

      С юных лет этот человек проявлял чудеса изворотливости; собственно говоря, вся его жизнь была одной грандиозной интригой. Во время первой мировой студент-техник должен был служить родине на румынском фронте, но гибнуть за веру, царя и отечество ему не хотелось. Молодой человек дезертировал. Впоследствии в своих автобиографиях Лаврентий Павлович Берия представлял данный поступок как акцию гражданского неповиновения в духе революционной антивоенной пропаганды. Затем Лаврентий объявляется в Баку, где на всякий случай одновременно работал на большевистское подполье, контрразведку азербайджанского буржуазного мусаватистского правительства и английские спецслужбы. В апреле 1920-го в Баку входят красные и товарищ Берия предлагает свои услуги азербайджанской ЧК, для солидности используя документы двоюродного брата, честного коммуниста-идеалиста. Тот весьма кстати погиб при невыясненных обстоятельствах, и кузен приписал себе партстаж и революционную биографию покойного. Лаврентия отправляют в Тбилиси с разведывательной миссией, где он попадает в тюрьму меньшевистского правительства. Все "подельники" подвергаются репрессиям, но сам товарищ Лаврентий выходит сухим из воды. Впоследствии он утверждал, что его спасло личное заступничество Кирова перед грузинскими меньшевиками, но подтверждений этому никто и никогда не находил.

      Когда советская власть распространилась на все Закавказье, Берия подался в грузинскую ЧК. Сначала ему приходилось непросто: большинство его коллег, даже творя жестокости, считали, что действуют во имя светлого будущего, и не могли уяснить, почему молодой товарищ отправляет конфискованные ценности не в фонд помощи голодающим Поволжья, а на свою квартиру. Затем Лаврентий нашел для себя еще одно поле деятельности. В Тбилиси начали арестовывать людей, у которых были красивые молодые жены или сестры. Аресты проводились с санкции зам. председателя грузинской ЧК Берия и завершались... освобождением и извинениями при условии, что родственницы арестованных свои просьбы вручали лично Лаврентию Павловичу в его кабинете. Тет-а-тет. Сведения об этих художествах дошли до Дзержинского, и тот, будучи человеком эмоциональным, наложил резолюцию из двух слов "арестовать мерзавца".

      И быть бы Лаврентию под судом, да вмешался Иосиф Виссарионович, уговоривший простить молодого товарища, чем убил двух зайцев: продемонстрировал гуманизм и обрел верного слугу. Став милостью Сталина партийным лидером всего Закавказья, Берия решил написать историю большевистских организаций Закавказья, как историю личных подвигов своего патрона. Этот труд должен был обозначить, что к 1917 году в партии было двое вождей: Ленин в эмиграции и Сталин в России. Задумка была гениальна, но для ее воплощения недоставало качественного литературного обработчика, поскольку пером Лаврентий отродясь не владел. Единственным оставшимся от него литературным наследием, помимо доносов и заявлений, был интимный дневник, который он вел всю жизнь. (Кстати, как утверждают люди, получившие представление об этом документе, прокурор Кеннет Старр со своим докладом в сравнении с Берией просто младенец. Забегая вперед, скажем, что дневник сей фигурировал в качестве вещдока на процессе Берии). Хорошо подумав, Лаврентий Павлович привлек к работе сотрудников тбилисского института марксизма-ленинизма, скомпоновавших более или менее связный текст. Книга вышла за подписью Берии, исполнители получили денежное вознаграждение, а два года спустя сгинули в подвалах грузинского НКВД. Лаврентий же стал с вожделением поглядывать на Москву.

      Столичный дебют "рыжего мерзавца" состоялся в феврале 1937 года на пленуме ЦК ВКП(б), где член ЦК Берия полностью поддержал предложение Сталина о начале массовых чисток. Тогда же Лаврентий проявил себя в качестве специалиста по национальной политике, проведя массовое переселение грузинских крестьян на территорию Абхазии и Южной Осетии, чем посеял семена грядущих конфликтов. Когда много лет спустя воинство Шеварднадзе расстреливало Сухуми или подрывало БТРы российских миротворцев, оно выступало в качестве прямых наследников незабвенного Лаврентия Павловича. Наведя порядок в нацобразованиях и расстреляв в Грузии всех, кого возможно, товарищ Берия в ноябре 1938 получил пост наркома внутренних дел Союза ССР и вырвался на оперативный простор.

      Заимев звание генерального комиссара госбезопасности СССР (что соответствовало маршалу), Лаврентий перетащил в Москву из Тбилиси своих соратников и принялся за великие дела. Именно под его чутким руководством велись "дела" военных летчиков, авиаконструкторов, творческой интеллигенции и множество других "дел". На новый уровень вышла и личная жизнь наркома. По привычным маршрутам движения его машины хорошенькие женщины предпочитали не ходить. В 1940 году с Берией фактически перестала жить его жена (урожденная княжна Гегечкоги), после чего всесильный шеф ГБ и вовсе пустился во все тяжкие, что частенько доводило его до КВД. Тем не менее прирожденный дар шефа тайной полиции и палача-душегуба и умение стравливать потенциальных конкурентов позволили Лаврентию Павловичу держаться на плаву и после формального отхода в 1945 году от чекистских дел. Еще больше вырос его личный рейтинг после того, как советские разведчики добыли материалы по атомной бомбе и курируемый Берией спецкомитет в 1949 году осуществил испытание советского атомного оружия. Сталин же старел и болел, что усиливало его природную подозрительность. Вождь стал подозревать Лаврентия в стремлении захватить власть и решил принять меры.

      Летом 1951 года появляется дело о сионистском заговоре в МГБ, при этом Сталин лично инструктировал следователей, как и где искать главного сиониста. Осенью того же года начинаются массовые аресты в Грузии, при этом даже самого мелкого взяточника заставляли признаваться, что он состоял в преступной связи с группой Берия и отдавал туда процент от наворованного. Тучи сгущались, и Лаврентий принял меры в виде "дела врачей". Все мало-мальски соображавшие в медицине люди были удалены из окружения вождя, оставшегося без элементарного медицинского ухода. Результат не заставил себя ждать. 5 марта 1953 года Сталин умирает, а на следующий день Берия - уже первый вице-премьер по силовым структурам и министр внутренних дел объединенного министерства, куда вошли и органы госбезопасности. Так начались 100 дней лубянского маршала.

      Парадокс, но человек, прославившийся душегубством, оказавшись у руля, стал разворачивать государственный корабль на 180 градусов. Начал Берия с амнистии. Первые реабилитации начались прямо в марте 53-го, в апреле были отменены пытки и демонтированы пыточные камеры, набирала обороты и кампания по развенчанию культа личности и сопутствующих злоупотреблений. В мае Берия начал реформу национальной политики путем предоставления больших прав республикам, продвижения национальных кадров и принятия новых законов о языке. Новшества особенно пришлись по сердцу на Украине, где первейшими проводниками идей украинизации оказались драматург Корнейчук и министр внутренних дел Украины Мешик (впоследствии расстрелянный вместе с Берией), начавший выступать исключительно на "мови". Сколько кто из республик успел бы отхватить суверенитета, так и осталось не выясненным из-за краткости пребывания Лаврентия у кормила, по той же причине не удалось осуществить и еще одну грандиозную инициативу, а именно объединить Германии (Берия собирался продать ГДР ФРГ в обмен на кредиты и массированную экономическую помощь), не успел он и добраться до миссии МВФ, поскольку 26 июня на заседании президиума ЦК КПСС был арестован и после 6-месячного следствия осужден.

      Суд был закрытым в основном из за вышеупомянутого интимного дневника и допроса невероятного количества свидетельниц бериевской прыти. Обвиняемый признал все, с чем и отошел в мир иной. До сих не реабилитирован.

      Казалось бы, дело прошлое, однако некоторые аналогии прослеживаются слишком явно, чтобы считать эту пакостную страницу нашей истории перевернутой. Всякий раз, когда на страница "Московского комсомольца" читаешь очередную расшифровку чужих телефонных переговоров или задумываешься, как получаются президентские указы и тому подобные кадровые решения, или же узнаешь иные пикантные подробности, понимаешь, что окончательно списывать Лаврентия Павловича и лиц, к нему приравненных, в архив, к сожалению, рано. К счастью, власти, подобной той, которую обрел рыжий проходимец, они не имеют и, вероятно, иметь не будут. Что не может не радовать.