| |
Инородное тело
21 февраля исполнилось 100 лет со дня рождения Алексея Николаевича Косыгина.
Сейчас модно фиксировать рекорды и приоритеты, так что захоти кто-то создать
Книгу рекордов новейшей российской истории (после 1917 года), Косыгин занял
бы в ней почетное место.
Начнем с того, что он был первым главой правительства, вышедшим из
нашего города. Следующим стал Сергей Степашин, сидевший в кресле премьера с
мая по август 1999, а третьим - Владимир Путин, занимавший эту должность с августа
по декабрь того же года. Косыгин же возглавлял правительство 16 лет, что до
сих пор остается абсолютным рекордом. Другим достижением Косыгина, которое не
измеришь годами и титулами, было отношение к нему в народе. После ХХ съезда
население очень быстро начало относиться к властям предержащим с неприкрытой
иронией. На фоне анекдотов о Хрущеве и лично дорогом Леониде Ильиче уважение
и симпатия к председателю совета Министров были особенно заметно. Есть в биографии
Косыгина и другие факты, которые можно охарактеризовать словами "единственный
из", но об этом - позже.
Путь наверх
Биография Косыгина для советского руководителя высшего ранга была несколько нетрадиционной.
Человек с высшим техническим образованием среди слегка разбавленных чекистами
профессиональных идеологов и партаппаратчиков по определению являлся инородным
телом. Его терпели, так как был нужен, но своим не считали и не могли считать.
Начинал же Алексей Николаевич, как и множество других молодых людей его поколения.
Отслужил в Красной Армии, поступил в Ленинградский кооперативный техникум, в 1924 году успешно его окончил и по распределению
уехал в Сибирь, где работал в системе потребительской кооперации. В 1930 будущий
премьер вернулся в Ленинград с твердым намерением учиться дальше; 5 лет спустя
закончил текстильный институт и получил назначение мастером на прядильно-ткацкую
фабрику "Октябрьская".
Сейчас этой фабрики нет, в ее бывших зданиях ныне размещается торговый и бизнес-центр
"Сампсониевский", на стене которого висит установленная в советские
времена мемориальная доска в честь красного директора Алексея Косыгина.
Работая на "Октябрьской", Косыгин в полной мере проявил присущие ему
работоспособность, прагматизм и интерес к малейшим нюансам хозяйственных проблем,
а вот идеология его, похоже, не интересовала абсолютно. Технарь-производственник
до мозга костей, он стоял в стороне от политических процессов, что, судя по всему,
и спасло ему жизнь в период массовых репрессий. Знающие производство и никуда
не лезущие люди нужны при любом режиме, а образовавшиеся после арестов лакуны
требовалось заполнять. Конечно, Косыгин вполне мог оказаться и той самой, летящей
во время рубки щепкой, но пронесло.
Массовые репрессии 36-38 годов выкосили практически всех партийных и хозяйственных
руководителей союзного уровня, не говоря о местном начальстве. Когда пик арестов
пошел на спад, Алексей Косыгин был назначен председателем Ленгорисполкома, то
есть получил пост, аналогичный нынешнему губернаторскому, впрочем, пробыл он в
этой должности менее года. Назначение Косыгина по времени совпало с возвышением
тогдашнего ленинградского руководителя Андрея Жданова, вошедшего в избранный круг
приближенных Сталина. Начали входить в фавор и другие ленинградцы. Так тридцатипятилетний
Алексей Косыгин стал членом ЦК и наркомом текстильной промышленности Союза, а
еще через год - заместителем председателя Совнаркома СССР, то бишь вице-премьером.
Косыгин полностью соответствовал своей должности и к тому же обладал редким для
тогдашнего наркома высшим техническим образованием. Сталин быстро оценил организаторскую
хватку молодого ленинградца, который справлялся со всем, что ему было поручено.
Именно Косыгин фактически возглавлял работу по эвакуации промышленности и населения
на восток и, надо отдать ему должное, действовал грамотно и четко - оборонные
заводы, вывезенные на Урал и в Сибирь, прямо с колес начинали давать продукцию.
Особая глава - вклад Косыгина в обеспечение связи Ленинграда с "большой землей",
то есть создание Дороги Жизни.
Если доверять опубликованным в перестроечные времена материалам, включая меню
блокадной столовой Смольного, труженики обкома и горкома ВКП(б) не голодали, но
в городе оставались не только неэвакуированные жители, но и беженцы из занятых
немцами близлежащих районов. По глупости городского руководства, допустившего
концентрацию продовольственных запасов на уничтоженных немцами Бодаевских складах,
все эти люди оказались на краю голодной смерти. Сейчас много рассуждают о ненависти
Сталина к Ленинграду и ленинградцам и чуть ли ни о том, что он желал им гибели.
Конечно, судить о чужих чувствах, тем более, когда речь идет о такой фигуре, как
Сталин более, чем сложно, но проигрывать войну Иосиф Виссаринович не собирался,
а падение Ленинграда вызвало бы шок по всей стране.
Сталин лично поставил задачу обеспечения Ленинграда продовольствием и решать ее
пришлось Косыгину. Чего это ему стоило, знал лишь он сам и немногие, с кем этот
предельно закрытый человек делился своими воспоминаниями. Можно ли было в подобных
условиях сделать больше? Трудно сказать. Можно ли было провалить дело и окончательно
угробить город? Безусловно.
В 1943 году, когда блокада была прорвана, Косыгин получил очередное назначение.
Сохранив все свои прежние должности, он получил в нагрузку и пост председателя
Совнаркома РСФСР. Фактически это было знаком признания заслуг на ниве военной
экономики и авансом на будущее.
Возглавлял российское правительство Косыгин до 1946 года, когда его заслуги Косыгина
оценили и на партийном уровне, он стал кандидатом в члены Политбюро, сохранив
пост союзного вице-премьера. 2 года спустя Алексей Косыгин становится полноправным
членом Политбюро. Этому предшествовала весьма показательная для тех лет и тех
характеров история.
В декабре 1947 была проведена денежная реформа, естественно, как все денежные
реформы в СССР и России, конфискационная. Разумеется, не обошлось без прорех,
которыми не замедлили воспользоваться высокопоставленные партийные и советские
чиновники, успешно обменяв нажитое неправедными трудами. Слухи об этом дошли до
Сталина, и вождь решил устроить тотальную проверку министерства финансов.
Министра Зверева временно отстранили от должности, лишили права финансовой подписи
и разжаловали в замминистра. На время проверки Иосиф Виссарионович решил назначить
министром другого человека. Искал долго. Рассказывают, что требования к кандидатуре
вождь сформировал следующим образом - чтоб не воровал, чтобы соображал и чтоб
все фокусы подчиненных прохиндеев видел насквозь. В конце концов выбор пал на
Косыгина, и ровно 9 месяцев, пока шла проверка Минфина, Алексей Николаевич являлся
министром финансов СССР.
В ходе проверки выяснилось, что общее руководство Минфина перед законом чисто,
а основная масса злоупотреблений проходит по партийной линии на местах. Тем не
менее изрядное количество прохиндеев было выловлено и наказано, правда, как всегда,
сильнее всех пострадали стрелочники, ну а Косыгин вернулся на должность вице-премьера
и министра легкой промышленности.
Однако в конце 40-х над головой Косыгина начали сгущаться тучи. Если в 1938 году
его ленинградское происхождение способствовало карьерному росту, то десять лет
спустя, оно стало источников угрозы.
Во время так называемого "Ленинградского дела" Косыгин едва не разделил
судьбу других высокопоставленных ленинградцев. Как он уцелел? Существуют две версии,
друг друга скорее дополняющие, чем исключающие.
Совершенно точно известно, что за Косыгина заступался Берия. Дочка Алексея Николаевича
была замужем по большой любви за будущим академиком Джерменом Гвишиани, сыном
приближенного к Берии чекистского генерала. Но, похоже, ходатайство Лаврентия
было для сталинского мягкосердечия лишь формальным поводом. В те годы была широко
известна картина, изображающая посещение вождем народов одного из военных кораблей
Черноморского флота. Рядом со Сталиным был изображен Алексей Николаевич Косыгин.
Сталину картина, к слову сказать попавшая в БСЭ, очень нравилась, возможно, еще
и потому, что напоминала о забавном эпизоде.
Известно, что Косыгин был однолюбом и очень любил свою жену, которая никогда не
занимала никаких постов и не была ничьей родственницей. Во время исторической
поездки на корабль супруга зампредсовмина была вместе с ним, и Сталин, вопреки
морской традиции, утверждающей, что женщина на корабле приносит беду, дал команду
пропустить жену товарища Косыгина на борт. Когда после окончания визита все спускались
в правительственный катер находившийся в отличном распоряжении духа генералиссимус
пошутил: "Ну, что, утонули? Я ведь говорил, что все будет хорошо"!
Существует предание, что заслушав ходатайство Лаврентия, вождь лично вычеркнул
фамилию Косыгина из арестных списков (есть мнение, что он все равно бы ее вычеркнул),
сказав: "На Черном море исключение для Косыгина сделали, сделаем и в Кремле".
Так это или нет судить трудно, но в октябре 1952 на 19 съезде партии Косыгин был
снижен на ранг, став лишь одним из 11 кандидатов в члены президиума ЦК. После
смерти Сталина потерял и эту должность, однако в составе правительства остался.
Опять-таки благодаря своему профессионализму и равнодушию к политическим интригам.
Премьер-одиночка
При Хрущеве Косыгин стал членом Президиума ЦК и первым заместителем председателя
Совета Министров. Импульсивный Никита Сергеевич, не имевший ни технического
ни экономического образования, то выносил Сталина из Мавзолея, то ругался с
Мао, то стучал ботинком по трибуне в ООН, то завозил ракеты на Кубу, то громил
авангардистов и отчаянно нуждался в ком-то, на кого можно было свалить текущее
управление разросшейся промышленностью. Косыгин для этой цели подходил идеально.
Когда в октябре 1964 Никиту Сергеевича попросили на пенсию, Алексей Николаевич
попал в премьеры. Скорее всего по причине все того же равнодушия к игре в престолы.
По своим человеческим качествам председатель совета министров был явным исключением
среди стройных рядом брежневского Политбюро, и, тем не менее, он продержался
на этом посту целых 16 лет, поставив рекорд по пребыванию в кресле главы правительства
в России.
Именно в качестве премьера, проанализировав ситуацию с экономикой, Косыгин спроектировал
и предложил ту самую реформу 1965 года, которая вошла во все учебники истории,
как "косыгинская". Речь шла о внедрении так называемого хозрасчета,
то есть привнесения рыночных по своей сути понятий "цена" и "прибыль"
в закостеневшую систему советского планирования. Премьер стремился к увеличению
экономической самостоятельности предприятий в рамках отраслевых министерств
и отходу от уравниловки в принципах оплаты труда в промышленности с целью роста
производительности.
Целью Косыгина было создание конкурентоспособной экономики, опирающейся на передовые
научно-технические разработки. Увы, в условиях господства партийного аппарата
реализация подобных планов в полном объеме ставила под угрозу монополию партруководства,
и реформа, от которой никто вроде прямо и не отказывался, была по тихому похоронена.
Вторым, менее известным направлением деятельности Алексея Косыгина была, как
это ни странно, внешняя политика. Дорогой Леонид Ильич целовался с лидерами
братских социалистических и развивающихся стран и проводил политику "разрядки"
в Хельсинки, Париже и Вашингтоне а неблагодарная и грязная работа на внешнеполитическом
фронте лежала на плечах тихого и незаметного премьера. Именно Косыгин в 1966
году мирил Индию и Пакистан, завершая тот самый упомянутый Высоцким "индо-пакистанский
инцидент". Именно Косыгин в качестве руководителя советской делегации летал
в подвергающийся бомбежкам Ханой хоронить Хошимина. Именно Косыгин в 1969 году
встречался с премьером КНР Чжоу Эньлаем, чтобы положить конец кровавым столкновениям
на советско-китайской границе.
В Китае полным ходом шла приснопамятная "культурная революция". Хунвейбины
разгромили многие зарубежные посольства, а советское находилось в осаде. В самом
Пекине царил хаос, относительный порядок поддерживался только в правительственной
резиденции. В результате встречаться с Чжоу-Эньлаем пришлось прямо в аэропорту.
Оба собеседника успели пережить взлеты и падения и повидать смерть, как на войне,
так и во времена, официально считавшиеся мирным.
Разговор начался с вежливого вопроса Чжоу Эньлая о том, как долетел товарищ
Косыгин, нормально ли, не было ли в дороге каких-либо неприятностей. Косыгин
немного помолчал и ответил с воистину сталинским юмором: "Долетел нормально,
а вот как вы добрались из здания правительства до аэропорта?"
После чего оба премьера рассмеялись и перешли к обсуждению пограничных вопросов.
Другой раз во время одной из зарубежных поездок в тогдашние горячие точки самолет
Косыгина был обстрелян военным истребителями неизвестной принадлежности. Экипаж
и сопровождающие уже прощались с жизнью, но пронесло. Алексей Николаевич все
это время спокойно смотрел в иллюминатор. Об этом эпизоде не писала ни советская
печать, ни зарубежная, однако сам факт свидетельствует как о том, что на долю
Косыгина доставались самые тяжелые вояжи, так и о том, что он никогда не боялся
смотреть в глаза беде и не предпринимал лихорадочных метаний.
О косыгинской выдержке говорит и другой эпизод. Его жена перед смертью долго
болела. Последние дня Косыгин дневал и ночевал в больнице, но умерла она 1 мая
1967 года, когда премьер стоял на трибуне Мавзолея и принимал праздничную демонстрацию.
Там ему и сообщили. Косыгин трибуну не покинул у него на лице не дрогнул ни
один мускул, хотя уход Клавдии Андреевны он переживал очень долго и больше не
женился.
Непоказная храбрость и высокая степень ответственности повышала авторитет премьера
за рубежом. Уважению внутри страны способствовали два обстоятельства, резко
отличавшие Алексея Николаевича от большинства больших начальников. Во-первых
премьер был очень непритязательным человеком, не испытывающим никакой склонности
к дачам, выпивкам и прочим особенностям национальной охоты. Об этом знала лишь
кремлевская "обслуга", но слухами, как говорится, земля полнится.
А вот отсутствие помпы при поездках на места было видно многим. Косыгин ездил
с минимальной охраной, и "выходил в народ" задолго до Горбачева. Алексей
Николаевич мог зайти и пообщаться с преподавателями своего бывшего института,
завернуть в магазин, а если попадал на завод, то никогда не ходил маршрутом
почетного гостя. Брежневу и его окружению это претило, это был не их стиль.
Чтобы хоть как-то исправить положения, товарищи распустили в народе слухи о
романе премьера с певицей Людмилой Зыкиной. Не помогло. Косыгина уважали по-прежнему.
Ревнивый Леонид Ильич окружил премьера целым сонмом верных лично ему вице-премьеров,
по большей степени выходцев с Украины, и все равно ему казалось, что Косыгин
слишком много себе позволяет.
Недолюбливал Алексея Николаевича и тогдашний секретарь ЦК по идеологии Михаил
Суслов, поскольку считал премьера излишним технократом и прагматиком. Были сложности
и в родном городе. По воспоминаниям ряда свидетелей тогдашний руководитель Ленинграда
Григорий Романов был весьма нерасположен к Косыгину. Имевшиеся во все времена
злые языки искали причину в банальной ревности.
Окружавшая Косыгина глухая неприязнь копилась, копилась и в конце концов вылилось
в весьма показательный жест. В 1979 году премьеру исполнялось 75 лет. По сложившейся
в те годы практике к юбилеям высших партийных и государственных сановников полагались
высшие государственные награды. Многие помнят, как Брежнев или Черненко за год
прожитой жизни получали по звезде Героя Соцтруда, остальным в качестве утешительного
приза доставались ордена Ленина. Косыгина же благодарное Отечество наградило
орденом Октябрьской революции, среди высших партийных бонз котировавшимся не
слишком высоко.
Таким образом правящая элита показала всем, кто что-то понимал, что дни Косыгина
в руководстве сочтены, и в октябре 1980 Алексея Николаевича отправили на пенсию.
При этом ни ЦК КПСС, ни Верховный Совет, ни Правительство не удосужились его
хотя бы поблагодарить за проделанную работу. Формальную благодарность, спустя
несколько дней от своего имени сделал лишь Брежнев. Видимо ему все-таки кто-то
намекнул, что так вести себя неприлично. Конечно, Алексей Николаевич Косыгин
был к тому времени серьезно болен, но в тогдашнем Политбюро болезни были нормой.
Сановных старцев никто на пенсию не просил, и оставались они в своих креслах
пожизненно, кто до 80 лет, как Суслов, а кто и до 84, как Пельше.
В декабре 1980 года умиравший от рака в Кремлевской больнице персональный пенсионер
узнал, что на государственную дачу, которая все еще числилась за ним, заявились
чиновники управления делами ЦК и начали выяснять, когда родичи больного освободят
помещение.
Умер Алексей Николаевич Косыгин 18 декабря 1980 года. Похоронили его в Кремлевской
стене, некролог был крайне скуп и официален. Первые публикации о Косыгине начали
появляться лишь в 90-е годы, в частности вышел сборник "Премьер известный
и неизвестный". Название очень подходящее. О нем знали и, одновременно
не знали ничего. Был такой, работал, тянул на себе воз, потом заболел и умер.
Все. Забыли.
Весьма показательная история о тои, что способный и честный человек в условиях
авторитарно-бюрократической системы, даже достигнув карьерных высот, не может
реализовать задуманное и очень нужное не для него - для страны. Но может сохранить
чистыми руки и с достоинством уйти, возможно в надежде, что потомство его оценит,
а, скорее всего, не надеясь даже на это.
|
|
