| |
Предисловие
Издавать сборник публицистики, написанной в
последние двенадцать лет, как правило, на "злобу дня" - по следам
тех или иных событий в политической и экономической жизни, - довольно рискованное
занятие.
Во-первых, отнюдь не все читатели хорошо помнят,
о каких событиях идет речь.
Во-вторых, то, что при написании казалось необычайно
важным, впоследствии нередко оказывалось куда менее значимым.
В-третьих, с тех пор могли сильно измениться многие
авторские оценки, и неизбежно должны были не сбыться многие прогнозы…
Тем не менее, перечитав статьи, которые собраны
в этот сборник, автор все-таки решил представить их на суд читателей, несмотря
на все указанные выше обстоятельства. Кроме того, в сборник включены несколько
"портретов" известных российских политиков, с которыми автору приходилось
встречаться, и за чьей деятельностью он внимательно следил. При всей "разноплановости"
этих персонажей, они, несомненно, - в первых рядах тех, кто определил ход событий
"постсоветской" истории нашей страны.
Объединены ли чем-то все материалы сборника? Пожалуй,
да.
Все эти годы нам непрерывно объясняли, какие замечательные
политические и экономические реформы проводят президент и правительство. И что
этим реформам нет и не может быть альтернативы, потому что не может быть никогда.
Но разве не для нас Александр Галич писал "Бойся
единственно только того, кто скажет - я знаю, как надо"?
Когда-то, много лет занимаясь научной работой,
я всегда исходил из старого принципа "Подвергай сомнению!". И подавляющее
большинство моих статей, опубликованных в газетах и журналах, также написаны,
исходя из этого же принципа. "Красной нитью" через них проходит убеждение
автора в том, что альтернатива была и есть всегда - и тем реформам, которые
объявлялись единственно верными, и тем, кто проводил эти реформы…
Да, что-то из того, о чем писал автор, сегодня
видится "делами давно минувших дней". Но и это - часть нашей политической
истории, причем не самая малоинтересная.
Да, какие-то из описанных мной событий сегодня
кажутся не самыми значимыми. Но, по большому счету, ни одной из "болевых
точек" последнего десятилетия автор в своих статьях не пропустил. Был пристрастен
и эмоционален? Несомненно: неужели о расстреле Белого Дома, о войне в Чечне
или о президентских выборах 1996 года можно было писать иначе?
Да, не все прогнозы оправдались. Хотя, к сожалению,
почти ни разу мне не удалось сделать настолько плохой прогноз, чтобы он не подтвердился
бы. А иногда удавалось попадать, что называется, в "яблочко". Например,
предсказать в феврале 1998 года, что Борис Ельцин уйдет со своего поста в декабре
1999 года. Насколько мне известно, этот прогноз уникален - никто более его не
делал.
Были, впрочем, и противоположные примеры.
Так, в 1992-1993 годах автор считал, что Ельцин
не решится на "силовой" вариант выяснения отношений с парламентом.
И даже после "указа 1400" какое-то время полагал, что это конец политической
карьеры президента, а не парламента.
В 1996 году вплоть до последних недель кампании - полагал, что шансы Ельцина
на президентских выборах - после развязанной им войны в Чечне, - ничтожны.
Наконец, в августе 1999 года, когда Путина назначили
премьером и объявили преемником Ельцина, автор искренне считал, что у него нет
никаких шансов. Правда, в этом он был не одинок. Исключение составляли лишь
те, кто уже тогда готовил взрывы жилых домов в Москве и Волгодонске и "маленькую
победоносную войну"…
Что касается оценок - под подавляющим большинством
из них автор мог бы подписаться и сегодня. Это касается и неприятия принципа
"цель оправдывает средства", и отношения к гайдаровским реформам и
чубайсовской приватизации, и мнения о том, что парламентская республика для
России куда более пригодна, чем президентская (неизбежно вырождающаяся в "вертикаль"),
и убеждения в том, что авторитарный путь развития - с ограничением демократии
"во имя реформ" и усилением исполнительной власти, - не приведет для
нашей страны ни к чему хорошему.
Ничуть не изменились мои оценки, касающиеся войны
в Чечне, российской "пиночетовщины" - силового проведения реформ вопреки
мнению большинства, неравных и нечестных выборов 1996-2003 годов, возрождения
имперских идей, набирающего силу российского неофашизма и удивительного равнодушия
к нему со стороны российских правоохранительных органов, фактического восстановления
политической цензуры в СМИ…
Наконец, было и остается неизменным мое отношение
как к самому Владимиру Путину, правление которого я считаю губительным для страны,
так и к убогой политической философии "путинизма" - с всевластием
спецслужб, уничтожением неугодных СМИ, подавлением оппозиции и проповедями "сильного
государства" и "державности".
Складывается ощущение, что сегодня мы живем в
"кольце обратного времени": глава государства, культ личности которого
стремительно нарастает, столь же стремительно нарастающее массовое подобострастие
(если не холуйство) перед ним, руководящая и направляющая партия, фактически
слитая с государством, выборы, все более становящиеся декоративными, контроль
государства за СМИ, прогрессирующее единомыслие, преследование неугодных, "заказное"
правосудие, приравнивание критики властей к борьбе с государством, и так далее.
И если не все, то многое надо начинать сначала.
Но найдет ли общество в себе силы второй раз за
полтора десятилетия совершить "пассионарный скачок", и заставить уйти
со сцены тоталитарный режим, установленный сегодня в России?
Весной 1990 года, когда в Москве, Ленинграде и
многих других городах нашей страны демократы выиграли выборы, казалось, что
пришла политическая весна.
Видимо, это была не весна, а оттепель.
Но весна обязательно наступит.
Я в это верю.
Борис Вишневский,
июль 2004 года
Санкт-Петербург
| |
