|
|
|
Воспоминания о НАТО
Занимая должность заместителя начальника Отдела внешних сношений Ленинградского военного округа полковник Борис Подопригора, неоднократно встречался с представителями НАТО и составил о них достаточно определенное представление. Борьбу с международным терроризмом стоит начать с Чечни С 7 по 9 октября 2004 года в Санкт-Петербургском университете проходил первый в истории российско-американский семинар представителей военной общественности. Средства массовой информации на него не приглашались и пресс-конференции для них не проводилось. Однако для нас сделал исключение. - Борис Александрович, какова была тема семинара и кто его организаторы? - Тема - "Российско-американское военное сотрудничество после Ирака". Российскую сторону представляли Центр военной информации и коммуникации и Отдел внешних сношений Ленинградского военного округа, а мне было поручено сделать доклад "Роль военной общественности в определении проблемных точек российско-американского военно-политического взаимодействия. Взгляд российских военных". С американской стороны главным организатором стал вашингтонский Центр международных стратегических исследований. Организация формально негосударственная, но при этом весьма близкая к Госдепартаменту и активно участвующая в формировании внешнеполитического курса Штатов. Одновременно многие руководители Центра и привлеченные им военные, по нашей информации, близки к Демократической партии. Вот и получилось, что накануне выборов группа общественных деятелей США выступила с инициативой придать новое направление российско-американскому военному партнерству за счет неформального диалога военной общественности. - Почему местом проведения семинара стал именно Санкт-Петербург? - С приходом в Кремль команды Владимира Путина, где преобладают петербуржцы, статус города существенно изменился. Зарубежные гости считают, что им интереснее общаться в среде, выдвинувшей как президента, так и нынешнего министра обороны Сергея Иванова, которого они сейчас рассматривают в качестве наиболее вероятного преемника. Поэтому часть наиболее значимых встреч по линии оборонных ведомств России, США и НАТО проходит в нашем городе. - Насколько мне известно, изрядная часть вашего доклада была посвящена двойным стандартам Соединенных Штатов относительно проблемы борьбы с терроризмом. - Если бы этой проблемы не существовало, в Америке не вышла бы книга некоего Коллинза "Мой джихад" - о том, как автор, будучи наемником в Чечне, перерезал горло российскому солдату и обстреливал профедеральные деревни. Книжка вышла в стране, каждый шаг граждан которой сообразуется не только с биллем о правах, но и буквой закона. В соответствии с ней другой американец, обнаруженный среди талибов, оказался на Гуантанамо, а потом, кажется, получил пожизненный срок. Объясните, насколько такой подход соответствует моральным обязательствам Америки, ставящей себя в авангард борьбы с международным терроризмом? Если бы кто-нибудь из непойманных участников событий 11 сентября написал подобную книгу в России, ему бы пришлось искать не издателя, а адвоката. В США открыто действует "Конгресс чеченских американцев". Его лидер - Шашуни - призвал по американскому телевидению собирать средства для "освобождения Чечни от русских" и даже заявил об отправке туда 10 тысяч долларов... Вы исключаете, что этот вклад стал решающим при планировании захвата бесланских школьников? А как, вы думаете, мы относимся к предоставлению вида на жительство в США эмиссару чеченских сепаратистов Ахмадову? Если в Вашингтоне его сочли не пособником террористов, а политическим посланцем, то как быть со связями этого человека с главным террористом Северного Кавказа Басаевым? - Как отреагировала на это выступление противоположная сторона? - Американские собеседники занимают весьма двусмысленную позицию. Признают обоснованность наших беспокойств, однако для практического обсуждения предлагают свою повестку. Такое поведение порой отдает диктатом, особенно когда заокеанские партнеры начинают напоминать, что мероприятия оплачивают именно они. (Справедливости ради отмечу, что на нынешнем мероприятии этого не было.) Что касается собственно комментариев к докладу, то они звучали примерно так: ваша точка зрения интересна и будет изучена, но полезнее обсудить наши предложения. - В чем была суть этих предложений? - Американцы ставят вопрос о практическом участии российских военнослужащих в ряде программ и проектов, связанных с расширением своего влияния в районе Каспийского и Черного морей, Ирана и Афганистана. Если рассматривать предложения вне политических последствий, они выглядят весьма привлекательно. Например, чем плохо создать посты слежения за наркотрафиком на Каспии? Но тогда встает вопрос, почему с этой идеей обращаются к военным, а не к правоохранительным органам или Госнаркоконтролю? Не планируется ли под видом борьбы с наркомафией создание в регионе инфраструктуры, направленной против Ирана? Учитывая наши традиционные отношения с Тегераном, участие в подобном проекте вряд ли столь безобидно. Настораживает также, что американские предложения зачастую подаются с игнорированием воинской иерархии. Неформальные контакты - это прекрасно, но обращение к российским офицерам через головы начальства выглядит попыткой подрыва армейской вертикали. Хотя сами американцы ничего подобного в своих вооруженных силах не позволяют. У них сержант без согласия старшего сержанта и шагу не сделает! - И какой выход из сложившейся ситуации вы предлагаете? - Настала пора определиться. Либо мы - участники единого антитеррористического фронта, либо на место глобальной конфронтации пришла не менее жесткая геополитическая конкуренция. Тогда борьба с терроризмом не более чем вынужденный повод для взаимодействия, как раньше - ограничение гонки вооружений. Если американская сторона однозначно выступает за первый вариант, то хорошо бы начать совместную борьбу с террористами, например, с Чечни. | ||
 |