"Как Лаврентий Берия вышел из доверия, а товарищ Маленков надавал ему пинков".

      50 лет назад, а именно 10 июля 1953 года, газета "Правда" сообщила изумленному советскому народу о том, что разоблачен очередной матерый враг трудящихся. Им оказался Лаврентий Павлович Берия. В том же номере сообщалось о состоявшемся заседании Пленума ЦК КПСС, который, собственно, мерзавца и разоблачил.

      Как выяснилось впоследствии, при публикации ранее закрытых архивов, все было не совсем так. Впрочем, товарищу Берия это было все равно.

      Сначала, видимо, следует напомнить некоторые факты из биографии незабвенного Лаврентия Павловича, иначе рассказ о том, как его убирали, может вызвать к нему сочувствие, которого он ни в коей мере не заслуживает.

I.

      О том, как Берия по сути дело осуществил государственный переворот и завладел сталинским наследством, "Тайный советник" уже писал. Теперь пришло время рассказать, как и почему самый могущественный человек в стране через сто дней после блестяще проведенной интриги угодил во враги народа.

      После смерти Сталина, правившего практически единолично, у руля оказалось так называемое "коллективное руководство" - Президиум ЦК КПСС, состоящий из 10 человек - Берии, Булганина, Ворошилова, Кагановича, Маленкова, Микояна, Молотова, Первухина, Сабурова и Хрущева. В руках этой десятки и сосредоточилась вся полнота власти.

      Формально "самым главным" считался председатель Совета Министров Георгий Маленков - человек исполнительный, технически грамотный и прагматичный, но слабохарактерный и безынициативный. Эти недостатки "восполняли" Хрущев, Каганович и Молотов, личности весьма волевые и активные, прошедшие университеты партийной борьбы, но, в отличие от Маленкова, не обладающие высшим техническим образованием.

      Министр обороны Николай Булганин был известен среди коллег под кличкой "бухгалтер" (Сталин любил повторять - "Николай, ты не марксист-революционер, а всего лишь бухгалтер"), к тому же он любил выпить. Престарелый Клим Ворошилов, по некоторым свидетельствам, уже тогда обнаруживал первые признаки маразма, а Микоян, Сабуров и Первухин занимались исключительно хозяйственными вопросами. На этом фоне Берия смотрелся если не орлом, то грифом - волевые и лидерские качеств налицо, в руках карательные органы (как-никак, министр МВД). Кроме того, Лаврентий в качестве первого заместителя председателя Совмина курировал атомный проект и производство ракет-носителей и радиолокаторов, фактически являясь руководителем советского ВПК. Под стать базису была и надстройка, а именно способность к интригам и полное отсутствие партийного догматизма и совести.

      Неудивительно, что Берия взглянул на ситуацию в стране и в мире нетрадиционным по тем временам взглядом. Ирония судьбы состоит в том, что его программа действий во многом напоминает перестроечную политику Михаила Сергеевича Горбачева, хотя найти двух более несхожих людей мудрено.

      Берия выдвинул идеи приоритета правительственного и государственного аппарата над партийным и расширения прав и свобод национальных республик в составе СССР, а также государств-сателлитов в Восточной Европе (вплоть до объединения Германии!). Его действия в этом направлении и подвигнули всех до единого членов Президиума ЦК на организацию антибериевского заговора. Первую серьезную политическую ошибку Лаврентий Павлович совершил, начав открыто критиковать Сталина. 9 мая 1953 года он инициировал принятие решение Президиума ЦК, направленное против "культа личности", в том числе и против выноса на демонстрациях портретов вождей и присвоения их имен фабрикам, заводам, воинским частям и так далее. Это, разумеется, не понравилось столь заслуженным людям, как Молотов, Ворошилов и Каганович. Следующий промах случился 27 мая. Берия предложил прекратить эксперимент с построением социализма в ГДР и начать подготовку к объединению Германии в единое буржуазное нейтральное государство в обмен на экономическую помощь Запада и товарно-денежные кредиты. Против этой идеи резко выступил Молотов, которого поддержал Хрущев, но Берия не успокоился. 1 июня он предложил ликвидировать Совет Экономической Взаимопомощи (впоследствии прикрытый Горбачевым в начале 1991 года). Идея не прошла, но вслед за этим в Москву были вызваны венгерские руководители, бывшие наиболее последовательными сталинистами во всем "восточном лагере".

      В ходе переговоров Берия "наехал" на тогдашнего венгерского генсека и премьера Матиаша Ракоши, которого ценили и поддерживали другие партфункционеры, и протащил на место премьера Имре Надя. Этот человек с 30-х годов был осведомителем НКВД среди венгерской эмиграции в Москве, и из-за его доносов в 37 и 38 годах было погублено немало людей, но бытие, как известно, определяет сознание. Став премьером, Надь принялся осуществлять чисто бериевскую программу рыночных преобразований, возглавил антисоветский мятеж осенью 1956 года, был осужден и теперь считается национальным героем и борцом против тоталитаризма и коммунизма... Но вернемся в 1953 год.

      Сделав своего ставленника венгерским премьером, Берия продемонстрировал всем членам президиума ЦК КПСС их подлинное место, поскольку предполагалось, что кандидатуры такого ранга утверждаются на основании предварительного коллективного решения. Здесь же, впервые после смерти Сталина, девять из десяти почувствовали себя пустым местом. Более того, Лаврентий Павлович, зарвавшись, заявил, что главное в стране - премьер, а секретарь ЦК (каковым тогда являлся Хрущёв) пусть себе занимается кадрами и пропагандой. Так Никиту Сергеевича не обижал даже Сталин.

      Третьим недовольным вслед за Молотовым и Хрущёвым стал Лазарь Каганович. Произошло это из-за проклятого национального вопроса, причем еврей Каганович пострадал за русское дело. Дело в том, что после смерти Сталина прикрыли ряд гиперпроектов, вроде строительства туркменского канала или туннеля между материком и Сахалином (последнюю идею 45 лет спустя пытался лоббировать экс-министр путей сообщения РФ Николай Аксененко, но неудачно).

      Высвободившиеся средства Берия предложил инвестировать в социально-экономическое и культурное развитие недавно приобретенных западных областей СССР, прежде всего Западной Украины и Прибалтики; в частности он решил перевести все делопроизводство, включая техническую документацию, на национальные языки. Таким образом предполагалось сбить накал националистических настроений. Эти замыслы крайне возмутили Кагановича - единственного из руководителей высшего ранга, регулярно ездившего по стране и видевшего реальное положение дел.

      Железный Лазарь требовал инвестировать деньги в подъем российского Нечерноземья, где, как он выразился, "до сих пор на себе пашут", жилищное строительство на Урале, где люди жили в бараках и полуподвалах, и восстановление всего разрушенного войной - прежде всего, на территории РСФСР. Особенно Кагановича задела политика украинизации (по его собственной формулировке, "потачек бандеровцам и петлюровцам"). Разошлись Каганович с Берией и в социальной сфере - первый требовал повысить роль профсоюзов и поднять зарплаты рабочим, второй напирал на роль интеллигенции - в первую очередь, научно-технической.

      Четвертым заговорщиком стал Маленков. 25 июня 1953 года в своей последней докладной записке на его имя Берия имел глупость сообщить, что "Ленинградское дело" и "Дело еврейского антифашистского комитета" сфальсифицированы, и виновные будут отвечать по всей строгости. Между тем, по партийной линии фальсификацию обоих дел курировал никто иной, как товарищ Маленков. Терять должность и партбилет ему явно не хотелось.

      Антибериевский заговор успешно сложился еще и потому что внимание самого Лаврентия было отвлечено за рубеж. С 1 по 4 июня прокатилась волны забастовок и массовых беспорядков в Чехословакии, причем в городе Пльзень в них участвовало 15 тысяч человек, захвативших местную радиостанцию. 16 июня начались забастовки рабочих в ГДР, 17 числа переросшие в антиправительственное восстание. Просоветское правительство рухнуло, пришлось разгонять восставших танками. Оба эти безобразия Лаврентий, по сути дела, прохлопал. Более того, в конце мая он фактически отозвал из ГДР почти весь личный состав советских спецслужб и предложил сократить их общую численность в 7(!) раз.

      Последний раз подобный провал у советской разведки случился 12 лет назад в июне 1941 года. Пришлось Лаврентию Павловичу вылететь на место и "разруливать" ситуацию личным участием. Пока он этим занимался, Хрущёв и Молотов срочно вызвали в Москву из Горького находящегося в очередной командировке Кагановича (Железный Лазарь на сей раз занимался проблемами железнодорожного вокзала и речного порта) и в три языка живо обработали оставшихся членов президиума, объяснив им, что "если не мы, то нас". После этого Булганин связался с маршалом Жуковым, тот подобрал надежных офицеров, которых в обход официальной кремлевской охраны провезли в Кремль в машине Булганина. 26 июня ничего не подозревающий Берия прямо на заседании президиума был арестован.

II.

      Маленков предполагал просто вывести Берию из состава Президиума ЦК и разжаловать в министры нефтяной промышленности (соответствующий проект позднее был найден в бумагах Маленкова), но Хрущёв и Молотов повели дело так, что Берия арестовали, причем с грубейшими процессуальными нарушениями. Собственно говоря, военные после заседания просто "повязали" Лаврентия Павловича и препроводили в камеру.

      Законность была нарушена дважды - во-первых, не было санкции прокурора на арест, во-вторых Берия являлся депутатом Верховного Совета СССР, и его нельзя было арестовать без согласия парламента, какового не имелась. Санкцию на арест оформили 30 июня, то есть 4 дня спустя, и для этого пришлось снять генерального прокурора. Тогдашний Генеральный прокурор СССР Геннадий Сафонов подписывать санкцию на арест Берия отказался и был спешно заменен на хрущевского ставленника Романа Руденко, который и поставил свою подпись, хотя сам был назначен, опять-таки, незаконно. По тогдашней Конституции генерального Прокурора утверждала сессия ВС СССР. Снятие же Сафонова и назначение Руденко прошло на заседании президиума ЦК КПСС. Официально Романа Руденко в его новом качестве ВС утвердил только в августе 1953. Это, однако, не помешало товарищу прокурору продержаться на посту до самой своей смерти в 1981 году, когда в Кремле не осталось никого из тех, кто его назначил.

      С депутатской неприкосновенностью Лаврентия обошлись еще круче. Даже при Сталине крупных партийных бонз сначала лишали мандатов и только потом за ними "приходили", депутатские же полномочия Берия были прекращены... 33 дня спустя после его ареста! И не на основании решения сессии парламента, а постановлением президиума ЦК КПСС, которое задним числом было оформлено как указ Президиума Верховного Совета.

      То есть, если говорить о юридической стороне дела, и ордер на арест, и все следственные действия по делу Берия в июне-июле носили совершенно незаконный характер.

      В первые дни арестованный еще на что-то надеялся и писал записки членам ЦК, доказывая, что никакой он не враг и не заговорщик. Это надоело Хрущёву, и Никита Сергеевич, не мудрствуя лукаво, предложил лишить Лаврентия Павловича карандаша, бумаги и пенсне, после чего письма по понятным причинам прекратились.

      Берия еще был жив, когда ЦК компартии Грузии провел грандиозную работу. Во всех библиотеках республики выявлялись книги, брошюры, статьи, авторефераты диссертаций, где каким-то образом фигурировал или упоминался Лаврентий Павлович. Все это было собрано и централизованным порядком уничтожено, о чем торжественно доложили в Москву в ЦК КПСС.

      Вслед за начальником начали арестовывать и его соратников. Кого-то брали прямо на Лубянке, кого-то в Берлине (как генералов Кобулова и Гоглидзе), кого-то в Киеве, кого-то в Баку. Практически все шли под арест безропотно, как бараны. Единственным, кто вроде бы оказал сопротивление и даже был ранен, оказался замминистра внутренних дел Украины генерал-лейтенант Соломон Мильштейн.

      Арестованных разделили на две группы. Одна состояла из тех, кто должен был выставлен на суде вместе с Берия, остальных планировалось осудить после.
Признательные показания дали все, за исключением генерала Павла Судоплатова, который на несколько лет профессионально "закосил" под сумасшедшего, благополучно избежал расстрела и умер в глубокой старости, а в 1996 году был полностью реабилитирован.

      После ареста Берии во всех его кабинетах, квартире и на даче прошли обыски и тут, опять-таки, не обошлось без банальной уголовщины. Руководивший изъятием документов помощник Маленкова Дмитрий Суханов "прихватизировал" хранившиеся в сейфе Лаврентия Павловича сберкнижки и облигации госзаймов, принадлежавшие Берии и ряду его помощников. Вся эта неприглядная история вскрылась в мае 1956 года, когда московский уголовный розыск арестовал Суханова, который и отбыл в места не столь отдаленные по чисто уголовной статье о хищениях. Ворюга присвоил не только подлежащие конфискации деньги и облигации самого Берия, но и деньги и облигации генерала Ордынцева, которые никто не конфисковывал. Мораль сей басни такова - высокопоставленные и партийные сотрудники (Суханов впридачу ко всему имел звание полковника) воровали задолго до перестройки.

      Кроме денег, в бериевском сейфе обнаружились документы, свидетельствующие, что в молодости Лаврентий имел, хоть и косвенное, отношение к азербайджанским националистам в Баку, и подробный список (с указанием адресов и телефонов) женщин, с которыми Лаврентий Павлович когда-либо имел любовную связь. Кроме этого, из кремлевского сейфа было изъято, как сообщали официальные партийные источники, немало "предметов мужчины-развратника". Трудно сказать, что именно имелось в виду, но, судя по аналогичной описи предметов, изъятых у одного из предшественников Лаврентия - Генриха Ягоды, речь могла идти о презервативах, порнографических открытках и журналах, эротическом белье и вещи, названной в официальном чекистском документе "член резиновый искусственный - 1 штука".

      Отчего-то следственная "раскрутка" арестованного по линии морального разложения показалась его бывшим товарищам по партруководству наиболее перспективной. Немедленно появилась некая гражданка, поведавшая в письмах в ЦК и на имя генпрокурора Руденко душераздирающую историю о том, как Лаврентий изнасиловал ее шестнадцатилетнюю дочь, которая потом родила ребенка. Правда, несчастная забыла сообщить, что, благодаря сему прискорбному факту, их семья значительно улучшила жилищные и материальные условия и даже обзавелась подмосковной дачей. Ребенок же, по странному стечению обстоятельств, был назван Мартой (именно так звали мать насильника). Жизнь игрива, как кошка. За женщин, жизнь которых Берия и впрямь сломал, оплатила семейка, которой он ничего плохого не сделал.

      Вдохновленные своими находками победители созвали пленум ЦК, работавший с 2 по 7 июля, однако сообщения о нем появились в печати только 10 числа, да и с самим пленумом было что-то не в порядке.

      Обычно после пленумов выдавались "на-гора" два документа - протокол решений в режиме "слушали - постановили" и стенограмма, в которой фиксировались все выступления. Единственным пленумом за всю историю КПСС, на котором отошли от этого принципа, был посвященный делу Берия. В архивах сохранились протокол, стенограмма и так называемый стенографический отчет. Все реальные выступления участников пленума, за исключением шести ораторов были ими же настолько отредактированы, что пришлось их выпускать не в качестве стенограммы, а в качестве отчета, который и разослали по парторганизациям. Подлинная же стенограмма была до 90-х годов надежно упрятана в архив.

      Как бы то ни было, пленум Берию заклеймил, его отовсюду сняли, исключили из партии и постановили передать дело в суд. Не за массовую фальсификацию следственных дел и прочие совершенно реальные преступления, а как шпиона, изменника и агента мирового империализма. Единственными новациями по сравнению со стандартным набором была пресловутая аморалка и шпионаж в пользу... Югославии. Дело в том, что при обыске в сейфе отыскался черновик личного письма одному из тогдашних югославских лидеров Александру Ранковичу. Берия предлагал организовать встречу представителей двух стран, чтобы нормализовать советско-югославские отношения, нарушенные в 1948 году Сталиным. Письмо это так и не было отправлено, но свою роль сыграло.

      За полгода следователи собрали нужное количество компромата, и 10 декабря 1953 года президиум ЦК КПСС утвердил проект обвинительного заключения. Сам этот факт показывает, на какой "высоте" была тогдашняя законность, поскольку такого рода документ должен утверждать отнюдь не партийный орган.

      Характерно, что судил Берию не Верховный Суд, а некое Специальное Судебное Присутствие, утвержденное все тем же решением Президиума ЦК КПСС от 10 декабря. Возглавил эту разовую структуру маршал Иван Конев, который отродясь не был юристом, да это было и не нужно.

      Заседало это Присутствие с 18 по 23 декабря. 23 декабря судебные слушания по делу Берия и пятерых его ближайших сотрудников завершились. Всех приговорили к расстрелу, и в тот же день приговор привели в исполнение, благо адвокатов у обвиняемых не было, и они не могли подать ходатайство о помиловании. Сразу же в отдаленные районы Сибири были высланы и их родственники.

      Все последующие попытки поставить вопрос о юридической и политической реабилитации Берии даже в нынешней постперестроечной России успехом не увенчались. Хотя процесс, на котором Лаврентий Павлович Берия был бы реабилитирован как невиновный в том, что ему инкриминировали, и осужден за свои реальные преступления, мог бы стать дополнительным гвоздем, вбитым в крышку того, что сейчас принято называть тоталитаризмом.

III.

      "Дело Берии" было формально закрыто, но у каждого дела, по меткому выражению популярного героя Рекса Стаута, как у бумажного змея, есть свой хвост, а то и не один. У "дела Берии" хвостов было несколько. Так, оно послужило толчком к началу массовой реабилитации всех тех, к смерти или аресту которых Лаврений приложил руку. Да, следствие велось с серьезными нарушениями, но оно выявило огромное количество фактов злоупотребления властью со стороны бывшего министра, фальсификации следственных дел, пыток и издевательств над арестованными. Собранные материалы впоследствии стали основой для реабилитации невинно пострадавших.

      Зато критика Сталина была заморожена практически на два года (все преступления и перегибы повесили на Берию и его подручных), и лишь в 1955 году Хрущёв, укрепившись во власти и потеснив Маленкова и Ко, вернул в политический обиход термин "культ личности". Третьим последствием стало укрепление партаппарата в центре и на местах, роль же органов безопасности и милиции, при Сталине и Берии представлявших немалую силу, свели к чисто исполнительской. С облегчением вздохнул и партаппарат - начал исчезать страх перед ночными звонками. Наконец, свержение Берии усилило центростремительные тенденции в национальном вопросе. Лаврентий Павлович не без основания считался покровителем нацменьшинств, его победители вернулись к политике ассимиляции. В этом смысле июльский переворот отсрочил распад СССР почти на четыре десятилетия. И конечно же, суд над человеком, державшим в страхе всю страну, имел важнейшее психологическое значение для множества людей, особенно из числа интеллигенции.

      Следует отметить и то, что немалое количество партийных деятелей, делавших карьерную ставку на Лаврентия, ушли вслед за ним в политическое небытие. Вспомним лишь первого секретаря компартии Армении Арутинова, первого секретаря Ленинградского Обкома Андрианова или его североосетинского коллегу Кулова, а уж количество уволенных, разжалованных и исключенных из партии генералов и офицеров госбезопасности и вовсе велико. Кое-кто из них к тому же оказался за решеткой или был расстрелян за нарушение законности.

      Ряд бывших бериевцев в лучших традициях своего шефа пытался пристроиться в компанию его обличителей. Так, на уже упомянутом июльском пленуме ЦК больше всего топтали упавшего три его выдвиженца - председатель совмина Азербайджана Багиров, первый секретарь компартии Грузии Мирцхулава и первый замминистра внутренних дел Круглов. Впрочем, предательство никому из них на пользу не пошло. Багиров вскоре был снят со всех постов, исключен из партии и в мае 1956 года расстрелян, потеряли посты и партбилеты и двое остальных.

      Сама же личность Лаврентия, благодаря его бывшим соратникам по руководству, оказалась сильно демонизирована. Сначала экс-товарищи повесили на Берию все ошибки и преступления, совершенные по непосредственному указанию Сталина, а затем и свои собственные, которых тоже было немало. Впрочем, не пошло это на пользу и им. В 1957 году с громким плеском завершилась партийная карьера Молотова, Маленкова, Кагановича и Сабурова, год спустя "ушли" Булганина и Первухина, в 1960 отправили на пенсию Ворошилов, а в 1964 свалили Хрущова. Да, никто из них не был расстрелян, но в почете умер лишь Микоян. Ну а Берия стал героем многочисленных публикаций, художественных произведений и легенд, речь а которых идет не сколько о политической и чекистской деятельности генерала госбезопасности и маршала Советского Союза, сколько об особенностях его личной жизни.

      Для молодого поколения, знакомого с историей СССР по книжкам и фильмам, Берия не сколько и не столько кровавый монстр и палач, сколько секс-символ ЦК КПСС и организатор первой в СССР фабрики по производству презервативов. Возможно, такая посмертная слава - не худший для него вариант.